Хулио Корт Игра в классики 

Хулио Корт Игра в классики 
--------------------------------------------------------------- Роман Перевод Л. 
Синянской (1963) Оригинал этого текста расположен в библиотеке Олега Аристова 
http://www.chat.ru/~ellib/ --------------------------------------------------------------- 

ТАБЛИЦА ДЛЯ РУКОВОДСТВА 
Эта книга в некотором роде -- много книг, но прежде всего это две книги. 
Читателю представляется право выбирать одну двух возможностей: Первая книга 
читается обычным образом и заканчивается 56 главой , под последней строкою 
которой -- три звездочки, равнозначные слову Конец. А посему читатель безо 
всяких угрызений совести может оставить без внимания все, что следует дальше. 
Вторую книгу нужно читать, начиная с 73 главы, в особом порядке: в конце каждой 
главы в скобках указан номер следующей. Если же случится забыть или перепутать 
порядок, достаточно справиться по приведенной таблице: 73 -- 1 -- 2 -- 116 -- 3 
-- 84 -- 4 -- 71 -- 5 -- 81 -- 74 -- 6 -- 7 -- 8 -- 93 -- 68 -- 9 -- 104 -- 10 -- 
65 -- 11 -- 136 -- 12 -- 106 -- 13 -- 115 -- 14 -- 114 -- 117 -- 15 -- 120 -- 16 
-- 137 -- 17 -- 97 -- 18 -- 153 -- 19 -- 90 -- 20 -- 126 -- 21 -- 79 -- 22 -- 62 
-- 23 -- 124 -- 128 -- 24 -- 134 -- 25 -- 141 -- 60 -- 26 -- 109 -- 27 -- 28 -- 
130 -- 151 -- 152 -- 143 -- 100 -- 76 -- 101 -- 144 -- 92 -- 103 -- 108 -- 64 -- 
155 -- 123 -- 145 -- 122 -- 112 -- 154 -- 85 -- 150 -- 95 -- 146 -- 29 -- 107 -- 
113 -- 30 -- 57 -- 70 -- 147 -- 31 -- 32 -- 132 -- 61 -- 33 -- 67 -- 83 -- 142 -- 
34 -- 87 -- 105 -- 96 -- 94 -- 91 -- 82 -- 99 -- 35 -- 121 -- 36 -- 37 -- 98 -- 
38 -- 39 -- 86 -- 78 -- 40 -- 59 -- 41 -- 148 -- 42 -- 75 -- 43 -- 125 -- 44 -- 
102 -- 45 -- 80 -- 46 -- 47 -- 110 -- 48 -- 111 -- 49 -- 118 -- 50 -- 119 -- 51 
-- 69 -- 52 -- 89 -- 53 -- 66 -- 149 -- 54 -- 129 -- 139 -- 133 -- 140 -- 138 -- 
127 -- 56 -- 135 -- 63 -- 88 -- 72 -- 77 -- 131 -- 58 -- 131 И, воодушевленный 
надеждой быть полезным, в особенности молодежи, а также способствовать 
преобразованию нравов в целом, я составил это собрание максим, советов и 
наставлений, кои являются основой той вселенской морали, что столь способствует 
духовному и мирскому счастию всех людей, каковыми бы ни были их возраст, 
положение и состояние, равно как процветанию и доброму порядку не только 
гражданской и христианской республики, где мы живем, но и благу любой другой 
республики или правительства, каковых самые глубокомудрые философы света 
пожелали бы мыслить. Дух Библии и Вселенской Морали, влеченный Ветхого и Нового 
завета. Писано на тосканском аббатом Мартини с приведением цитат. На кастильский 
переведено ученым клериком Конгрегации святого Кайетано. С разрешения. Мадрид: 
Напечатано Аснаром, 1797. Всегда, чуть похолодает, точнее, в середине осени, 
меня берет дикое желание думать о чем-нибудь Икс-центрическом и Икс-зотическом, 
вроде, к примеру, хотелось бы мне стать ласточкой, чтоб сорваться да и махнуть в 
жаркие страны, или скукожиться муравьишкой да забиться в норку и сидеть себе там, 
грызть пищу, запасенную с лета, а то вернуться змеей наподобие тех, что держат в 
зоопарке в стеклянных клетках, чтоб не окаменели от холода, как бывает-случается 
с людишками, которые не могут купить себе одежды, больно дорого, и согреться не 
могут, потому как керосина нет, или угля, или дров, или бензина всякого, да и 
денег нету, ведь ежели в карманах у тебя позвякивает, ты можешь войти в любой 
подвальчик и попросить себе грапы, а она ой как согревает, только нельзя Зло-употреблять, 
потому как Зло-употребишь -- и сразу во Зло и в порок войдешь, а уж от порока до 
падения телесного и морального один шаг, и коли покатился по роковой наклонной 
плоскости к дурному поведению во всех смыслах, так уж никто на белом свете не 
спасет тебя от помойки людской и никто тебе руки не протянет, чтобы вытащить 
вонючего болота, в котором барахтаешься, это почитай как с кондором: пока молод, 
парит-летает по горным вершинам, а как состарится, падает камнем вн, чисто 
бомбардировщик пикирующий, у которого моральный мотор отказал. Хорошо бы то, что 
пишу, сослужило кому службу, чтоб посмотрел он на свое поведение, а не каялся бы, 
когда поздно уже и все к чертовой бабушке покатилось по его же собственной вине! 
Сесар Бруто. Кем бы мне хотелось быть, если бы я не был тем, кто я есть (глава "Пес 
Святого Бернардо") 

ПО ТУ СТОРОНУ 
Rien ne vous tue un homme que? d'etre oblige de representer un pays 1. Жак Ваше, 
письмо к Андре Бретону 

1 
Встречу ли я Магу? Сколько раз, стоило выйти дому и по улице Сен добраться до 
арки, выходящей на набережную Конт, как в плывущем над рекою пепельно-оливковом 
воздухе становились различимы контуры, и ее тоненькая фигурка обрисовывалась на 
мосту Дез-ар; случалось, она ходила конца в конец, а то застывала у железных 
перил, глядя на воду. И так естественно было выйти на улицу, подняться по 
ступеням моста, войти в его узкий выгнутый над водою пролет и подойти к Маге, а 
она улыбнется, ничуть не удивясь, потому что, как и я, убеждена, что нечаянная 
встреча -- самое чаянное в жни и что заранее договариваются о встречах лишь те, 
кто может писать друг другу письма только на линованной бумаге, а зубную пасту 
тюбика выжимает аккуратно, с самого дна. Но теперь ее на мосту наверняка нет. Ее 
тонкое лицо с прозрачной кожей, наверное, мелькает теперь в старых подъездах 
квартала Марэ, а может, она разговаривает с торговкой жареным картофелем или ест 
сосиски на Севастопольском бульваре. И все-таки я поднялся на мост, и Маги там 
не было. Теперь Мага не попадалась мне на пути, и, хотя мы знали, кто нас где 
живет, и знали каждый закоулок в наших типичных парижских псевдостуденческих 
комнатушках, знали все до одной почтовые открытки, эти оконца в мир Брака, 
Гирландайо, Макса Эрнста, пришпиленные на аляповатых карнах или крикливых обоях, 
тем не менее мы не пошли бы друг к другу домой. Мы предпочли встречаться на 
мосту, на террасе кафе или в каком-нибудь облюбованном кошками дворике 
Латинского квартала. Мы бродили по улицам и не искали друг друга, твердо зная: 
мы бродим, чтобы встретиться. О Мага, в каждой женщине, похожей на тебя, копится, 
точно оглушительная тишина, острое стеклянное молчание, которое в конце концов 
печально рушится, как захлопнутый мокрый зонтик. Как зонтик, Мага, наверное, ты 
помнишь тот старый зонтик, который мы принесли в жертву оврагу в парке Монсури 
промозглым мартовским вечером. Мы зашвырнули его; ты нашла этот зонтик на 
площади Согласия, он уже был порван, но ты им пользовалась вовсю, особенно 
продираясь сквозь толпу в метро или автобусе, всегда неловкая, рассеянная, 
занятая мыслями о пестром костюмчике или причудливых узорах, которые начертили 
две мухи на потолке, а в тот вечер вдруг хлынул ливень, едва мы вошли в парк, и 
ты уже собиралась гордо раскрыть свой зонтик, как вдруг в руках у тебя 
разразилась катастрофа, и нам на головы обрушились холодные молнии, черные тучи, 
рваные лоскутья и сверкающие, вылетевшие гнезд спицы; мы смеялись как 
сумасшедшие под проливным дождем, а потом решили, что зонтик, найденный на 
площади, должен умереть достойным образом в парке и не может быть неблагородно 
выброшен на помойку или попросту за ограду; и тогда я сложил его, насколько это 
было возможно, мы поднялись на самое высокое место в парке, туда, где перекинут